1907: Как Армения потеряла всякую политическую самостоятельность

Справка прокурора Эчмиадзинского Синода А.Френкеля, представленная в 1907 году Святейшему Синоду (сокращенно):

Историческая Великая Армения, принявшая христианство в IV в., в V столетии уже потеряла всякую политическую самостоятельность и находилась под властью персов (Зараострова учение), Византии, арабов, турок-селджуков и других завоевателей.

Исторические судьбы армянского народа доказали с неопровержимой точностью полную неспособность этого народа к образованию самостоятельного государства, государственного организма, доказали полную несостоятельность этого в деле восприятия истинных начал высшей цивилизации, т.к. на протяжении нескольких тысячелетий, история не записала ни одного имени в рядах светил наук и искусства.

Если внимательно прочесть лучших армянских историков, старых и новых, то поражаешся тем мрачным взглядам на армянскую действительность, которая существовала у выдающихся мыслителей этого народа.

Корыстолюбие, интриги, клятвопреступления, продажность, низкопоклонство кажутся главными национальными особенностями этого племени. Благодаря этим качествам армянский народ был всегда близок к ассимиляции с господствующей нацией.

К сожалению, когда возникла высказанная императором Николаем I мысль о разделе большого человека, армяне сразу получили большое значение и на них стали возлагать надежды совершенно оправданные.

Наши посланники при Порте, а вместе с ними и Министерство Иностранных Дел внушали правительству мысль о крайней важности для интересов русской политики на Востоке заручиться содействием турецких армян, причем содействие это, между прочим, могло быть осуществлено при условии: 1) если в сан католикоса всех армян будет возведен преданный русским интересам кандидат; 2)если этот кандидат будет в состоянии подчинить себе в духовном отношении турецких армян.

Эта ошибочная в своем основании мысль, породила ряд уступок, снисхождений со стороны нашего правительства, которые и послужили прецедентом для будущих домогательств армянских католикосов к создании для их паствы того исключительного положения. которое регламентировано законом 1836 г. И еще больше санкционируется теперешним Кавказским начальством.

Учитывая будущие выгоды от избрания в католикосы квази — правительственного кандидата, упускали из виду, что имели дело с лукавыми азиатами, испорченные рабством, и которых только поверхностно коснулась цивилизация, презираемых и ненавидимых всем христианским и мусульманским Востоком.

Эта нами же подготовленная почва, создали среди армянского народа крайне удобное поле действия для антиправительственных сообществ туземного и иностранного происхождения всех оттенков.

До XVIII столетия, когда началось поступательное движение России на Ближний мусульманский Восток, подавляющая масса армян, разделенных между Турцией и Персией, никак не выступали против мусульманского владычества, т.к. жилось армянам отнюдь не хуже, нежели другим подданным султана и шаха. Армяне быстро проникли в правящие и финансовые сферы своих завоевателей, захватив в свои руки всю торговлю и кредит.

Мусульманские правители признали суверенитет армянских католикосов в деле церковного управления. Ни турки , ни персы не вмешивались в армянское обычное право и порядок самоуправления мелкой земской единицы.

Первая треть XIX столетия, отмеченная пробуждением национального самосознания многих мелких народов, не могла пройти бесследно и для армян, тем более.

Все тайные и явные армянские национально — религиозные общества прошлого столетия можно разделить на две группы:

1) армянские общества в России имели по отношению к русскоподданным и армянам чисто религиозно-просветительный характер. Все их стремления были направлены к созданию не существовавшего раньше литературно-разговорного, общего всем армянам языка, созданию национальных школ для народа и увеличению престижа католикоса, как главы народа, избранного всей нацией. Будучи в безопасности в России, эти сообщества находились в тесной связи с подобными организациями в Турецкой Армении, помогая осуществлению их революционных предприятий против турецкого правительства;

2) армянские сообщества в Турции носили прямо революционный характер.

Их не столько занимали отдаленные результаты просветительской деятельности, сколько активная борьба с турецким правительством, в особенности, когда армяне заручились фактическим содействием европейских революционных организаций в Лондоне, Лозанне, Женеве, а главное нашли сочувствие у младотурок.

Есть основание полагать, что наше правительство в период с 30—до 80-х гг. прошлого столетия по меньшей мере игнорировало (а может находило выгодным) тесную связь армянских организаций в России и Турции. Из пределов России беспрепятственно направлялось в Турцию оружие. Боевые припасы и широкая помощь деньгами и добровольцами-армянами.

Политические беженцы-армяне находили верный приют в наших пограничных областях, и в настоящее время этих беженцев накопилось на Кавказе свыше 50 000. Половина этих непрошенных гостей не имеют легитимации. Большинство преступников на Восточном Кавказе — турецкие армяне.

В 80-90-х годах было обращено внимание на вредное направление преподавания в армянских школах, была замечена очевидная связь между Эчмиадзинским патриархом и туземными и иностранными революционными организациями, также установлены дефекты в управлении церковным и монастырским армянским имущестом.

Эти обстоятельства в связи с общим направлением политики тогдашнего Кавказского начальства вызвали появление известных распоряжений о закрытии армянских школ, лишении права патриарха вершить единолично дела брачные, о языке, присяге, изъятии церковного имущества и т.п.

Этого было достаточно, чтобы поднять массу армянского народа против русского правительства. Армянские революционные силы уже к этому времени имели достаточную подготовку, и моральную и материальную.

В прокламациях слово Турция было заменено Россией. И подобно тому, как несколько лет назад руссскоподданные армяне везли в Турцию оружие и добровольцев ,так и теперь турецкие армяне стали переходить русскую границу.

Источник: История Азербайджана по документам и публикациям. Баку, 1990.