Восстание на «Потемкине»: реальная история далека от хрестоматийной

potemkin

НУРАНИ

Как отмечают многие исследователи, нередко для народов и государств самым непростым экзаменом оказывается отношение к собственной истории. Где всегда предостаточно не только славных деяний и великих свершений, но и чего-то «невыгодного» и «неудобного». Где-то к истории относятся как к свершившемуся факту и даже готовы громкогласно признать свои ошибки. Где-то, как в соседней Армении, превращают историю, да еще порядком «удревненную» и приукрашенную, в этакий Молох, в языческого идола, требующего постоянных жертвоприношений. А где-то пытаются «подправить» и переписать. И тут уже пальма первенства принадлежит более не существующему СССР.

Одно только перечисление запретных тем в советской истории займет не одну газетную страницу: Голодомор и «красный террор», ГУЛАГ и крестьянские восстания в годы коллективизации. Еще больше белых пятен в истории второй мировой войны, точнее, подлинных обстоятпельств вступления в нее СССР.

И уж подавно «закрытой темой» считались обстоятельства аннексии многих «национальных окраин» Российской, а позже советской империи. И не только о том, что в действительности произошло в 1920 году в Азербайджане, а двадцатью годами позже — в странах Балтии. Не менее жестко секвестировались и обстоятельства первой аннексии Азербайджана — в начале XIX века. Мы только теперь узнаем подлинную историю Джавадхана, реальные обстоятельства подписания Туркманчайского договора и раздела Азербайджана.

В числе таких «запретных тем» оказалась и история сопротивления «джарского джамаата» — жителей небольшого горного села Джары в горах Большого Кавказа. Русская колониальная администрация чувствовала себя здесь не особенно уверенно даже после подавления восстания. Совсем рядом — неспокойный Северный Кавказ, чуть к югу — Шеки, центр древнего ханства, жители которого не отличались политической «благонадежностью».

Одним из первых шагов российской колониальной администрации на новообретенных землях стало строительство мощной оборонительной крепости, позже названной Ново-Закатальской. Потом ей предстояло сыграть роль опорного пункта в борьбе российских властей с восстанием Шамиля. Даже в годы существования СССР в старой крепости располагалась «макаренковская» колония для малолетних правонарушителей.

Но в Загатале помнили и о том, что в начале ХХ века именно в этой крепости был расстрелян Степан Демешко — участник знаменитого восстания на броненосце «Потемкин». Того самого восстания, о котором мы слышали и читали много, а знали, как выясняется, непозволительно мало.

Гордость российского флота

Будущий броненосец «Князь Потемкин-Таврический» был заложен 28 сентября 1898 года на стапеле Николаевского адмиралтейства в городе Николаев. Разработку проекта, а впоследствии руководство строительством осуществлял корабельный инженер севастопольского военного порта А.Э.Шотт. Строился «Потемкин» по прототипу эскадренного броненосца «Три Святителя», переработанному проекту броненосцев типа «Пересвет», схема бронирования подобна английскому броненосцу «Мажестик». На броненосце впервые использовали централизованное управление артиллерийским огнем — из центрального поста, расположенного в боевой рубке. Кроме того, он стал первым кораблем Российского флота с котлами для жидкого топлива.

В сентябре 1900 года броненосец «Князь Потёмкин-Таврический» был спущен на воду, а летом 1902 года переведен в Севастополь — для достройки и вооружения. Как утверждают знатоки, беды броненосца начались еще здесь. Намеченный срок его ввода в строй был сорван пожаром, вспыхнувшим в котельном отделении. Урон был таким, что котлы пришлось заменить на более простые и привычные угольные. Во время испытаний артиллерии главного калибра обнаружились раковины в броне башен. Их тоже пришлось заменять новыми.

Когда же «Потемкин» был введен в строй, его проектное водоизмещение корабля составило 12480 тонн, фактическое 12900 тонн. Длина корпуса — 113,2 м, ширина — 22,2 м, осадка 8,4 м. Энергетическая установка — три группы паровых котлов (две из них — 14 котлов работали на жидком топливе и одна — из 8 котлов на угольном), приводивших в действие две вертикальные паровые машины тройного расширения суммарной мощностью 10600 л.с.

Скорость полного хода корабля — 16,7 узла. Гребные валы располагались симметрично и были оснащены винтами диаметром 4,2 метра с частотой вращения 82 об/мин. Дальность плавания экономичным 10 узловым ходом составляла 3600 миль, корабль мог взять на борт запасов воды на 14 суток, а провизии — на месяц. Корабельные запасы воды — 14 суток, запасы провизии — 60 суток. На момент вступления в строй в мае 1905 года экипаж состоял из 731 человека, в том числе 26 офицеров.

И никто тогда не знал, что уже через месяц на новом и мощном корабле вспыхнет бунт — первый мятеж в российской армии после восстания декабристов.

Легенда, разрезанная на металлолом

Хрестоматийную версию восстания на броненосце «Потемкин» в СССР излагали и учебники, и художественные произведения. Школьники старательно заучивали, что большевики готовили восстание на всех кораблях черноморской эскадры, но выступление матросов на «Потемкине» произошло раньше и в значительной степени спонтанно, причем выступление матросов спровоцировал обед, приготовленный из гнилого мяса. Даже школьники знали, что руководитель большевистской «ячейки» на броненосце Вакуленчук был убит в самом начале восстания, что офицеры были арестованы, что броненосец шел в Одессу, охваченную забастовкой, но в конце концов был вынужден сдаться румынским властям в Констанце.

Именно восстанию на «Потемкине» посвящен знаменитый фильм Сергея Эйзенштейна, и та самая детская коляска на ступеньках одесской Приморской лестницы стала уже одним из самых известных и знаменитых кинокадров. А сама эта лестница, с десятью пролетами в 20 ступеней каждый, которая именовалась «приморской» или «ришельевской», теперь называется не иначе как «Потемкинской». Морякам с «Потемкина» воздвигали памятники, в 1955 году остававшихся в живых участников восстания наградили орденами Красной Звезды.

Но вот со всем этим официальным «пиаром» как-то не вязался тот факт, что сам броненосец уже после окончания гражданской войны, в первой половине двадцатых годов, был разрезан на металлолом. Уцелела только одна его мачта, ставшая «основой» для одного из многочисленных крымских маяков. В отличие от крейсера «Аврора», его не ставили на вечный прикол и не превращали в памятник. Да и как боевому кораблю ему места в строю не нашлось, хотя построенный в 1905 году броненосец в середине двадцатых был еще вполне современным и мощным кораблем. И разгадку этой тайны следует искать в подлинных обстоятельствах восстания на «Потемкине».

Эхо «Кровавого воскресенья»

Сегодня, когда Николай II и в прямом, и в переносном смысле причислен в России к лику святых, принято, точнее, предписано считать, что Российская империя представляла собой этакий земной рай, пока не явились зловредные пассажиры опломбированного вагона из Швейцарии и не перевернули всю страну. Между тем в реальности все было не совсем так, точнее, совсем не так. И к весне 1905 года ситуация в стране накалилась до предела.

Уже позади было «Кровавое воскресенье» — расстрел мирной манифестации перед Зимним дворцом. Власти потопили в крови первую революцию, но настроения остались. Плюс ко всему ситуацию в стране накалила до предела проигранная война с Японией — и тем обиднее было сознавать, что поражение это — результат неумной политики царского двора.

В лояльности, как сказали бы сегодня, «силовых структур» царь не сомневался. И зря. Потому как не принимал в расчет одну простую истину: если офицеры происходили из лучших дворянских семей России, то солдат набирали из народных низов. И не только солдат, но и матросов.

При этом ставший уже броненосным флот нуждался не просто в «новобранцах». На кораблях нужны были специалисты высокой квалификации. На Черноморский флот приходили опытные механики и слесари — квалифицированные рабочие, которые к тому же проходили обучение в морских школах. На флот предпочитали набирать грамотных, сметливых.

Но вот офицеры видели в матросах не более чем «быдло», «хамов» и т.д., от которых прежде всего следовало добиваться подчинения. За один только 1904 год за проступки, не связанные с политической агитацией (самовольные отлучки, неповиновение, нерадение к службе) были подвергнуты разным «взысканиям» (арест, телесные наказания, заковывание в кандалы) 1145 человек, то есть 13 процентов списочного состава матросов Черноморского флота. Главный командир Черноморского флота адмирал Чухнин запретил матросам «под страхом заключения в тюрьму» ходить по центральным бульварам и улицам Севастополя.

В общественных местах матросы не имели права сидеть в присутствии офицера — и в результате лишались возможности посещать театры и публичные библиотеки. Рабочий день матросов начинался в пять часов утра и длился до вечера. Очень часто в виде наказания или под предлогом срочных работ матросов лишали двухчасового послеобеденного отдыха.

На содержание каждого матроса казна отпускала 24 копейки в день. Но и из этой ничтожной суммы добрая половина попадала в руки офицеров, наживавших состояния, экономя на матросских «харчах». Командир броненосца «Потёмкин» выстроил себе три дома в Севастополе, в то время как команда питалась гнилым мясом. Тухлое мясо было предметом постоянных жалоб матросов; из-за него неоднократно происходили столкновения с начальством. И именно тухлое мясо стало поводом для восстания.

«Флотский борщ»

13 июня (25 июня по новому стилю) 1905 г. броненосец в сопровождении миноносца № 267 прибыл из Севастополя к Тендровской косе — традиционному месту учебных сборов флота для проведения опытных стрельб из орудий главного калибра. Для наблюдения за стрельбами на корабле находились два специалиста прибывшие из Петербурга — начальник артиллерийской чертежной мастерской МТК полковник И. А. Шульц и член комиссии морских артиллерийских опытов Н. Ф. Григорьев.

Днем 13 июня командир броненосца капитан первого ранга Е. Н. Голиков отправил миноносец N267 в Одессу для приобретения провизии. Ревизором мичманом А. Н. Макаровым и матросами- артельщиками было приобретено на базаре 28 пудов говядины. Той самой, которая и стала поводом к восстанию.

Потом исследователи пояснят: в экипаже броненосца было более 700 человек, на городских рынках нужного количества мяса по сходной цене не нашлось. Мичман целый день искал по городу мясо и уже к вечеру купил в одном из магазинов. От Одессы было больше 100 вёрст хода. Да ещё на обратном пути миноноска наскочила на рыбацкую лодку и должна была задержаться, чтобы поднять пострадавших рыбаков на борт, а лодку взять на буксир. Мясо, пролежавшее целый день в магазине, да еще проделавшее столь долгий путь, быть свежим уже не могло даже теоретически. Можно было, конечно, воспользоваться традиционной солониной, но… Так или иначе, утром 14 июня часть злополучного мяса оказалась в общем котле — из него сварили борщ по-флотски.

Команда броненосца вряд ли была избалована разносолами. Но на сей раз терпение матросов лопнуло. И когда в 11 часов на броненосце был дан сигнал на обед, команда отказалась брать баки для борща и демонстративно ела сухари, запивая их водой. В корабельную лавку выстроилась очередь. Об отказе команды есть борщ было доложено старшему офицеру И.И.Гиляровскому и командиру корабля Е. Н. Голикову. По мнению одних историков, офицеры боялись «потерять престиж». По другим, догадались, что дело не только в борще: в Одессе уже разворачивалась забастовка, город бурлил, и матросы об этом тоже знали.

Здесь офицеры с «Потемкина» допустили первую роковую ошибку. Голиков приказал матросам собраться на палубе, а старшему врачу броненосца Смирнову — освидетельствовать борщ. Смирнов тоже был офицером, а на российском флоте офицеры и матросы никогда не ели из одного котла. Смирнов признал борщ вполне годным — для матросов, конечно. Заручившись такой поддержкой, Голиков пригрозил матросам наказанием за бунт и приказал тем, кто хочет есть борщ, перейти к 12-дюймовой башне. Из строя к башне вышло около ста человек. Видя упорство матросов командир приказал вызвать караул, после чего большая часть команды перешла к башне. Среди тех, кто решил все-таки есть борщ, был и Григорий Вакуленчук, будущий лидер восстания.

Такое развитие событий помогало разблокировать ситуацию, но Голикову хотелось повода для публичной расправы. И когда в строю осталось около 30 человек, старший офицер заявил, что это «бунтовщики», которые не хотят есть борщ, приказал переписать их фамилии и принести брезент. Это уже расценили как подготовку к расстрелу задержанных в в строю матросов. Пружина была спущена. Часть команды побежала в батарейную палубу, взломала пирамиды с винтовками и вооружилась. Попытки офицеров успокоить команду и привлечь на свою сторону не участвовавших в бунте матросов ни к чему не привели. Первым выстрелом, сделанным из батарейной палубы Г. Н. Вакуленчиком, был убит артиллерийский офицер лейтенант Л. К. Неупокоев.

В завязавшейся схватке старший офицер выстрелом из винтовки смертельно ранил Г.Н.Вакуленчука. В следующее мгновение он был убит несколькими матросами. В ходе восстания были убиты 6 офицеров: командир корабля капитан 1 ранга Е. Н. Голиков, старший офицер капитан 2 ранга И. И. Гиляровский, старший артиллерийский офицер лейтенант Л. К. Неупокоев, старший минный офицер лейтенант В. К. Тон, штурманский офицер прапорщик Н. Я. Ливинцев и лейтенант Н. Ф. Григорьев. Был убит также старший врач броненосца С. Е. Смирнов. Оставшиеся в живых офицеры были арестованы. Восставшие захватили пытавшийся уйти миноносец № 267, командир миноносца лейтенант П. М. Клодт фон Юргенсбург также был арестован. А броненосец направился в Одессу — на помощь бастующим.

Вечером 14 июня 1905 года мятежный броненосец Черноморского флота Императорской России «Князь Потемкин-Таврический» под красным флагом отдал якорь на Одесском рейде. Наутро, когда матросы перевезли на Платоновский мол тело убитого офицером одного из организаторов восстания Григория Вакуленчука, в порт по улицам, спускам, лестницам хлынули одесситы. Был среди них молодой журналист Корней Чуковский, впоследствии известный писатель.

По его словам, уже в середине дня 15 июня верхнюю площадку лестницы перекрыли казаки. Вечером «лестница сплошь занята казаками и в гавань уже не пройти. Позже я узнал, что власти с идиотским усердием попытались закупорить все входы и выходы к морю. «Народные массы» устроили вакханалию в порту, поджоги пакгаузов и пьяное бесчинство уголовного элемента. Власти в то же время препятствовали рабочим прорваться в порт. При этом, как свидетельствуют документы, «войска открыли ружейную стрельбу», но было ли это, в частности, на лестнице, не известно.»

Но затем, не сумев справиться с восстанием, полиция и войска покинули территорию порта. А многочисленные одесские босяки начали грабить товары в складах, разбивать бочки с водкой и вином. В порту начались пожары. И вечером того же дня полицейские и военные вновь начали стрелять, убив и ранив сотни человек. Имели ли они отношение к грабежам и погромам, никто уже не считал. Но в Одессе не сомневались, что погром организовали городские власти, чтобы получить повод для жестких мер.

Тем не менее 16 июня восставшие матросы освободили и отправили на берег арестованных офицеров. Состоялись похороны Г.Н.Вакуленчука. При возвращении с похорон почетный караул матросов был обстрелян военным патрулём. В ответ огонь по городу открыли уже орудия броненосца. Из Одессы началось бегство состоятельной части населения из Одессы.

17 июня «Потёмкин» встретился в море с эскадрой под командованием адмирала А.Х.Кригера. Корабли разошлись без открытия огня. При этом к восставшему броненосцу присоединился броненосец «Георгий Победоносец». «Потёмкин» и «Георгий Победоносец» вернулись в Одессу, где 18 июня «Георгий Победоносец» сдался военным властям. 19 июня началось восстание на учебном судне «Прут», а «Потёмкин» в тот же день пришел в румынский порт Констанцу.

Румынское правительство предложило матросам сдаться на условиях военных дезертиров, гарантировав им личную свободу, но запретило снабжать броненосец углём и провизией. Судовая комиссия броненосца отклонила это предложение. 20 июня днём «Потёмкин» и миноносец № 267 покинули Констанцу и 22 июня прибыли в Феодосию, где были пополнены запасы продовольствия. 23 июня «Потёмкин» ушёл из Феодосии обратно в Констанцу, где 25 июня матросы сдались румынским властям. Сам броненосец был возвращён румынскими властями России.

Судьба моряков мятежного броненосца сложилась по-разному. Многие обосновались в Румынии, были те, кто отправился в Швейцарию, Аргентину и Канаду, матрос Иван Бешов уехал в Ирландию, где основал популярную сеть закусочных Beshoffs. Часть команды вернулась в Россию сразу после высадки в Констанце с эскадрой адмирала Писаревского и не подвергались наказаниям. Другие вернулись в Россию позднее и были осуждены на сроки от нескольких месяцев до двух лет исправительно-арестантских отделений. Среди них был и Степан Демешко, которому предстояло отбывать срок в Закатальской крепости-тюрьме.

Сам же броненосец был переименован в «Пантелеймон». В 1910 году он прошёл капитальный ремонт в Севастополе, а через четыре года уже участвовал в первой мировой, в том числе в боях у мыса Сарыч и у входа в вожделенный Босфор. В годы гражданской войны «Потемкин-Пантелеймон» переходил из рук в руки, его захватывали то немцы, то войска Антанты, пока в 1923 году легенду революции не разрезали на металлолом.

Неудобная правда

Разгадка этого эпизода появилась только сейчас. Когда стало понятно, что восстание на «Потемкине» было не эпизодом русской революции, а частью национального движения Украины. И дело не толко в том, что большинство матросов были украинцами, и даже свою хрестоматийную фразу. «И до каких пор мы будем рабами!» — Вакуленчук произнес по-украински. Среди членов команды ходили сборники опального Кобзаря — Тараса Шевченко. А когда Вакуленчук был убит, руководителем восстания стал «минный машинист» Афанасий Матюшенко.

«Нижние чины» — матросы и унтер-офицеры, к которым добровольно присоединился один офицер Александр Коваленко (несколько офицеров согласились поддержать восставших, так сказать, принудительно) — взяли в свои руки корабль и на определённое время превратили его на территорию, свободную от русского самодержавия. Коваленко, свидетельствуют историки, был одним из активных членов созданной 1900 году Революционной украинской партии, пылким приверженцем независимости Украины, который он вместе с другими членами РУП агитацию на флоте. А Матюшенко был другом знаменитого писателя и учёного Игната Хоткевича и, как тогда говорили, «искренним украинцем».

В общем, по своей сути это было, по выражению писателя и политика Ивана Багряного, «восстание украинской стихии». Более того, как выясняется, матросы вообще отказались говорить с посланцами живущего где-то в Швейцарии Ульянова-Ленина. И тут уже становится понятным, почему разрезали на металлолом легендарный броненосец — в 1923 году еще слишком хорошо помнили, кто и зачем поднял на нем восстание и чего добивались Вакуленчук, Матюшенко, Коваленко.

И даже стремление историков Украины рассказать правду о мятежном броненосце вызвало у России весьма нервную и неадекватную реакцию. Но когда в Азербайджане проходили Дни культуры Украины, особое внимание было уделено городу Закаталы. Тому, где нашел последний приют участник восстания на «Потемкине» Степан Демешко.

Loading...