Забытая история «молочного короля»

molochniy-korol-alexandr-chichkin

О. БУЛАНОВА

История, как известно, — дама крайне капризная. Чьи-то имена она оставляет в своих анналах, хотя люди, их носившие, этого, порой, совсем не достойны, а чьи-то имена — наоборот — предает забвению. И очень часто совершенно незаслуженно. Одно из таких имен — Александр Васильевич Чичкин. Можно поспорить, что это имя никому и ни о чем не говорит.

Если сделать о нем анонс, звучать он будет так: Александр Чичкин — купец 1- й гильдии, первый молокопромышленник России и Советского Союза, основатель и владелец гигантской молочной империи и один из пионеров организации сетевых магазинов, крупный предприниматель, а затем друг Микояна, Молотова и Семашко, активный советский государственный деятель, учредитель советской молочной промышленности. До Октябрьского переворота, да и после, его еще называли — Молочным королем.

Александр Чичкин родился через год после отмены крепостного права — в 1862 году — в большой семье волжского лоцмана в селе Коприно Мологского уезда (нынешняя Ярославская область). Это село раньше стояло на самом берегу Волги, но сегодня от него нет и следа — оно затоплено вместе с большей частью Мологского края водами Рыбинского водохранилища. В нескольких километрах от села находилась знаменитая в ту пору Югско-Дорофеевская мужская пустынь, куда приходило много паломников — место было очень известным.

Причем не только своими святыми местами, но и организацией быта и собственного производства, ведь монастыри и пустыни существовали тогда большей частью на, так сказать, самообеспечении. Казначеем и завхозом пустыни был иеромонах Федор Виноградов. Вокруг этого талантливого священника почти с рождения и до десятилетнего возраста и суетился будущий миллионер Саша Чичкин.

Отец Федор, надо сказать, был весьма деятельным человеком. В 1900 году он соорудил для села Коприна пристань на Волге, в 1907 году основал вольно- пожарную дружину Императорского пожарного общества, в 1908 году возвел в Коприно народный театр (это в селе-то!), несколько школ, две библиотеки, а в 1916 году построил первый в Ярославской губернии кинотеатр. Чичкину было с кого брать пример.

Немаловажную роль в становлении Чичкина как предпринимателя сыграл и тот факт, что в год его рождения два замечательных человека — ученый и философ, основатель русской молочной промышленности и один из первых российских кооператоров Николай Васильевич Верещагин (старший брат известного художника) и купец Владимир Иванович Бладнов, владелец молочной фирмы, — организовали в селе Коприне первую в России крестьянскую артельную сыроварню. А одним из главных помощников и советников обустройства сыроварни был все тот же иеромонах Федор, от которого Саша Чичкин по-прежнему ни на шаг не отставал.

В 1870 году Верещагин и Бладнов в деревне Единомово Тверской губернии построили и открыли первую в России молочную школу, в которой детей, помимо общеобразовательных предметов, учили основам будущей профессии — работника молочной промышленности, т.е. преподавались уроки молочного дела. Вот в эту-то школу Владимир Иванович Бладнов за свой счет и определил пятерых мальчиков из Коприна. В том числе и Сашу Чичкина, который стал одним из первых учеников школы.

Александр же Чичкин уже в свои юные годы проявлял незаурядные способности в коммерческой и хозяйственной деятельности. Это купец Бладнов, конечно, заметил и помог Чичкину в 1886 году окончить сначала реальное училище (Чичкин учился в нем пять лет), потом Петровскую сельскохозяйственную академию (ныне Тимирязевскую), после чего юное дарование было направлено благодетелем доучиваться не куда-нибудь, а в Париж.

Здесь мальчик из глухого села Коприна стажировался три года в знаменитом Институте Пастера. Это было огромной редкостью в те времена — получить простому сельскому мальчишке признание крупного предпринимателя, для этого необходимо было иметь талант и способности! И Чичкин ими обладал, ведь недаром его потом всю жизнь звали не иначе как «самородок русской деловитости».

Лишь после этакого длительного образования — так было принято в те «ужасно отсталые времена» — у молодого инженера появился шанс на основание своего собственного дела.

Получив все необходимое для большой жизни — опыт и образование, Александр Васильевич поехал в Москву. Там он устроился работать в одну из лавок купца Владимира Бладнова, того самого, копринского, который скромно, хоть и без убытка, продавал в Москве сыр и масло от фирмы «Братья В. и Н. Бладновы». Вскоре Чичкин женился на дочери своего благодетеля. По велению сердца женился, не по расчету. Купец Бладнов, в свою очередь, это оценил и помог своему бывшему ученику, а ныне любимому родственнику с получением у банка кредита на открытие своего дела: зятю уважаемого человека кредит дали на льготных условиях — он был беспроцентным.

На эти деньги Чичкин построил на Петровке, дом №17, первую в Москве городскую молочную станцию, по-нынешнему — специализированный молочный магазин. До этого молоком и молочными продуктами в Белокаменной торговали непосредственно ее производители на рынках и на дому, благо коров тогда в городе было немало и ходить за молоком далеко не надо было. Правда, сыром в магазинах торговали и до Чичкина, но только сыром. А тут вдруг появилось новое торговое заведение, поразившее не особо избалованных москвичей своей деловитостью, жестким контролем над качеством молока и продуманностью каждой мелочи в организации торговли таким нежным и деликатным товаром.

Ну, а слухи о царящей чистоте в помещении и о культуре работы продавцов, разнесенные стоустой молвой по всей Первопрестольной, окончательно утвердили на московском молочном рынке нового игрока с философией победителя. Если к этому добавить, что именно в магазинах Чичкина впервые в России начали применяться кассовые аппараты, то каждому становилось понятно, какая мощная молодая щука завелась в старой доброй патриархальной московской молочной реке с кисельными берегами.

В итоге слух и реклама об идеальной чистоте и культуре работы продавцов нового молочного магазина сделали Чичкина лидером молочной торговли в Москве. В магазин был проведен отдельный телефон, его номер сохранился на рекламе — 723. У магазина было 25 отделений на разных улицах города, включая самые отдаленные; все они также перечислялись в рекламном листке.

Александр Васильевич понимал, что для расширения своего дела необходимо было открывать новые магазины. И он их открывал, постепенно вытесняя и «банкротя» мелких молокоторговцев, в том числе своего зятя и благодетеля Владимира Бладнова. Чичкин, как мог, старался объяснить тестю, что в его действиях нет, как сейчас говорят, «ничего личного», что дело есть дело, что оно должно развиваться, но «старорежимный» купец не внял его доводам. Бладнов не только разругался с Чичкиным, но и пытался вредить ему, например, переманивая и спаивая его рабочих. Но у Бладнова ничего не вышло. Во- первых, таких условий работы, как у Чичкина, он предложить не мог, так зачем менять шило на мыло, во-вторых, тысячи работников не споишь…

Конкуренция Бладнова и Чичкина была на слуху у всех москвичей, об этом писали и газеты, и даже именитые писатели. Например, Константин Паустовский отмечал: «Если на одном углу был облицованный белым кафелем магазин Чичкина, то на другом углу обязательно поселялся синий Бладнов, чтобы перебить торговлю своему соседу». Или Евгений Шварц в своем произведении «Живу беспокойно… (из дневников)»: «Вся Москва тогда была покрыта сетью молочных магазинов Чичкина и его конкурента Бладнова. Чуть ли не на каждом квартале в облицованных кафелем (белым изнутри; зеленым с улицы) магазинах продавались молочные продукты и колбасы».

Как настоящий предприниматель, Чичкин уже не мог остановиться. Добившись успехов в торговле, он первым из молочных торговцев одновременно занялся производством продукта, то есть взял на себя весь цикл производства и переработки молока. И это простое, но грамотное решение сделало его молочным королем уже не только в Москве, но и во всей России.

К концу 1910 года фирма «А.В. Чичкин» завершила строительство первого в Москве, лучшего в России, крупнейшего в Европе и самого продуманного по техническому оснащению и компоновке цехов молочного завода в мире. Этот первый городской молокозавод был построен на Новорязанской улице. Одного только оборудования для завода было закуплено больше ста тонн. Руководителю проекта и строителю завода А.А. Попову, помимо зарплаты, Чичкин выписал премию в 5 тысяч рублей, причем данная сумма даже не оговаривалась в договоре — это было просто подарком.

Вскоре завод начал производить творог, сметану, сыры, масла и редкую в то время ряженку. Каждые сутки молочный комбинат перерабатывал от 100 до 150 тонн молока. Для реализации производимой продукции Чичкин повсеместно открывал магазины — в Москве, Санкт-Петербурге и других городах империи. По сути, им была создана своя империя, которая в 1914 году насчитывала: три молочных завода — на Кавказе, в Костромской и Ярославской губерниях, творожно-сметанный филиал, 40 маслозаготовительных станций, в том числе и в Сибири, первые в Москве грузовые автомобили — в парке Чичкина их было 36, а также 8 легковых автомобилей, сотни лошадей… Весь этот транспорт обслуживал магазины.

Кроме всего вышеперечисленного, у Чичкина имелся 91 магазин, и каждый был облицован белой плиткой, а над входом непременно висела табличка «А.В. Чичкин». Именно так: «Чичкин» — без ера (ъ). Не любил Александр Васильевич эту букву и задолго до реформы 1918 года отменил ее в своей империи.

Располагались его магазины не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и в Екатеринославе, Одессе, Харькове, Киеве, Ростове-на-Дону, Ялте, Тбилиси и, конечно, в нашем Баку. На его предприятиях трудились три тысячи сотрудников. Чичкин применял на своих предприятиях свою собственную оригинальную методику воспитания, продвижения и стимуляции сотрудников.

В основе ее лежала разбивка сотрудников на различные возрастные категории и применение к каждой категории своих подходов и своей системы стимулов. Целью метода было создание стабильного коллектива, в котором люди могли трудиться всю жизнь при естественной для каждого возраста мотивацией к труду и при естественных для возраста трудозатратах. При этом лентяев выгоняли без всякой жалости, но добросовестных отмечали отпусками, вознаграждениями.

Заработанные сотрудниками суммы налом выплачивали не полностью, значительную часть пускали в оборот вкупе с общим капиталом фирмы, что приносило каждому работнику, включая простых рабочих, немалые проценты. К пенсионному возрасту каждый сотрудник фирмы имел свой капитал, который позволял ему доживать весьма безбедно. Не случайно к 1917 году основной капитал фирмы перевалил за 10 миллионов рублей — в те времена деньги просто огромные.

Вся эта чичкинская «молочная империя» была не просто известна в России, но знаменита на весь мир высоким качеством производимой продукции — молока, творога, сыра. Знаменита была и своей рекламой, точнее, рекламными ходами. Одним из них был следующий. Каждое утро приказчики Чичкина в белых халатах и колпаках на виду у всей почтенной публики выливали из бидонов вчерашнее молоко в сточные люки. В магазинах Чичкина было только сегодняшнее молоко!

По своему характеру Чичкин был яркой и неординарной личностью и весьма продвинутым человеком. Он сам водил автомобиль, а свою охрану заставлял ехать отдельно, — такова была жизненная установка этого бизнесмена — по-другому и не скажешь. Начиная с 1913 года несколько лет подряд зимой, летом и осенью Чичкин по утрам на собственном аэроплане «Фарман-7» взлетал с Ходынского поля и кружил над Москвой. Подъезжал на Ходынку, естественно, за рулем своего автомобиля. Сделав несколько кругов над аэродромом, освежившись в ту пору еще вполне чистым воздухом Москвы, Александр Васильевич Чичкин в бодром настроении отправлялся на работу.

Чичкин имел огромный дом с прислугой. До Октябрьского переворота 1917 года он в нем прятал революционеров Молотова, Подвойского, Смидовича и других, за что его лично поблагодарили Ленин и Сталин несколько лет спустя.

В 1918 году на Александра Чичкина обрушился ряд неудач, буквально черная полоса несчастий. Сначала под трамваем погиб его сын Александр — один из основных помощников в бизнесе. Затем в Одессе умер один из братьев, Иван Васильевич, и следом трагически погиб второй брат Николай Васильевич. Погиб по совершенно нелепой случайности: поехав на похороны Ивана, упал в шахту лифта молокозавода. А летом 1918 года предприятия Александра Васильевича были национализированы. Он по сути безропотно отдал новой, еще ничем не проверенной советской власти все свои магазины, заводы и миллионы. За что большевики — надо отдать им должное — в последующем обеспечили ему спокойную и безпроблемную старость, с гарантией на жизнь.

Но прежде этого, 5 октября 1918 года, Александр Васильевич оказался в эмиграции во Франции, где прожил четыре года, тихо проедая деньги, которые смог вывезти. У него была возможность остаться в Париже, начать свой бизнес там, но неким неведомым образом его тянуло в Россию. Все-таки родина, хоть и под властью бывших лентяев и голодранцев. И благодаря давней дружбе со многими революционерами, при содействии графа Игнатьева и Семашко, Александр Васильевич вернулся в Советскую Россию. В годы НЭПа А.В. Чичкин опять открыл в Москве свой молочный магазин, а с 1921-го по 1928 год бывший миллионер работал главным консультантом Народного комиссариата торговли СССР, тесно сотрудничая с Анастасом Ивановичем Микояном, с которым был дружен еще до революции.

В 1926 году для «уверенности в завтрашнем дне» по рекомендации Вячеслава Молотова и Анастаса Микояна Чичкин добился для себя ордена «Знак Почета». Он стал единственным бывшим миллионером, кому советская власть дала эту награду. Правда, есть одна нестыковка… Информация о награждении Александра Чичкина неким орденом в 1926 году содержится во всех источниках и во всех архивах, но орден «Знак Почета» был учрежден только постановлением ЦИК СССР 25 ноября 1935 года. Так что возникает вопрос: каким орденом Чичкина на самом деле наградили? Впрочем, не все ли равно, главное — он получил какую-то очень высокую и престижную награду.

Но, похоже, его «миллионерское» и «старорежимное» прошлое все-таки сыграло свою роль, и весной 1929 года Александра Васильевича отправили на «трудовое перевоспитание» в Северный Казахстан, в город Кустанай. Отправили на основе «Дела N 27133», возникшее как следствие ложного доноса группы лиц, когда-то работавших у Чичкина.

В ссылке он продолжал активно заниматься своим любимым молочным делом — читал лекции об организации молочного производства, консультировал производственные предприятия. В 1931 году Молотов и Микоян добились-таки вызволения Чичкина из ссылки, восстановив его в прежних правах и на прежних должностях. Но Александр Васильевич понимал, что продолжать работу опасно, ведь кругом самых лучших специалистов одного за другим вылавливали, расстреливали и отправляли в лагеря, даже самых проверенных и преданных советской власти.

Поэтому миллионер-орденоносец решил уйти на пенсию, и он ее получил. В 1935 году Александр Васильевич Чичкин официально стал простым советским пенсионером. Точнее, не простым, а пенсионером союзного значения! Но, даже после ухода на заслуженный отдых, к Чичкину часто обращались за советами организаторы пищевой промышленности. Он в 30-40 годах работал консультантом Наркомата мясной и молочной промышленности (Микоян руководил этим ведомством до середины 30-х годов), бывал в Наркомате пищевой промышленности, где своими рекомендациями помогал становлению и развитию производства простокваши, ряженки, ацидофилина, сметаны, творога, творожных и других кисломолочных продуктов, в том числе молочно-карамельных смесей на заводах Поволжья, Закавказья, Ленинградской области и Карелии.

Когда в 30-х годах решался вопрос о создании фирменных молочных магазинов, один из руководителей пищевой индустрии страны сказал, что эти магазины должны быть не хуже чичкинских…

В 1941 году об отдыхе пришлось забыть. Началась Великая Отечественная война, в которую был втянут и бывший миллионер Александр Чичкин. Ему пришлось участвовать в разработке технологии производства кисломолочных продуктов с меньшим расходом сырья — для экономии, ведь все средства предназначались фронту. Занимался он и разработкой рекомендаций по развитию молочного животноводства в Средней Азии.

Там в годы войны находились десятки предприятий молочной отрасли, эвакуированные из оккупированных регионов вместе с молочным поголовьем, и там же были созданы новые предприятия такого профиля. В итоге новая отрасль среднеазиатской экономики получила развитие именно в годы войны. За эту работу А.Чичкин получил в 1944 году личную благодарность В.И.Сталина и А.И. Микояна. Благодарность позже была послана в «совместной» телеграмме, причем в какую дату!.. 9 мая 1945 года! Нашли, что называется, время в такой великий день. А тремя годами ранее — в 1942 году — в связи с 80-летием ему было присвоено звание «Ударник третьего пятилетнего плана».

Уже после войны не потерявший энергию молокопромышленник А.В.Чичкин продолжал разрабатывать проекты и планы развития молочного производства в Советском Союзе. В апреле 1947 года он предложил Совету министров развивать в восстанавливаемых после войны регионах мало- и среднемощные предприятия по переработке молока. Эти предложения для развития молочной индустрии в этих регионах были приняты к действию в конце 40-х годов, и в первой половине 50-х годов реализованы Наркоммясомолпромом.

После войны Александр Васильевич поехал в родное Коприно, где не был с начала 30-х годов. Сколько дней он там пробыл и с кем общался, неизвестно, но когда он оттуда вернулся, то несколько недель ходил хмурый как туча, с налитыми кровью глазами. Повод к расстройствам был. Его родное село, в котором он когда-то начинал свою молочную биографию, где воспитывался и вырос, где огромными трудами его любимый иеромонах Федор строил пристань, кинотеатр и производственные цеха — все было разграблено и частью залито водами Рыбинского водохранилища. Все его детство и юность ушло на дно рукотворного моря…

Александр Васильевич Чичкин скончался в конце января 1949 года и был похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. Он стал единственным из официальных дореволюционных российских миллионеров, которого советская власть похоронила на этом престижном кладбище.

В заключение хочется сказать, что несмотря на сваливающиеся неудачи и тяжести, несмотря на национализацию своей «молочной империи», Александр Васильевич Чичкин всегда продолжал служить своему делу, которое, как он считал, должно поднять Россию. В годы своего финансового расцвета в своем дневнике он написал такую фразу: «Поэты поэтами, но ведь и бочкою масла, и головкою сыра, и бутылкою вкусного молока можно в равной степени славить свое Отечество, служить благу и расцвету родной земли».