Младотурки и «армянский вопрос»

Т.АТАЕВ, историк

Несмотря на нанесенный действиями «армянского движения» ущерб российской нефтяной промышленности в 1905 г., Абшерон по-прежнему оставался крупнейшим российским нефтяным центром. Как отмечал руководитель одного из самых влиятельных в мире исследовательских центров в сфере энергетики Cambridge Energy Research Associates (CERA) Дэниел Ергин, «хотя революционные беспорядки, начавшиеся в 1905 г., породили дальнейшие события, которые превратили Баку в коммерческое захолустье мирового нефтяного рынка на целых два десятилетия…Баку по-прежнему был одним из крупнейших… трофеев в глобальных конфликтах, ожидавших мир в будущем».

Именно по этой причине армянская сторона в лице партии «Дашнакцутюн», действовавшая под предлогом борьбы с самодержавием в интересах Запада для нанесения экономического ущерба России не считала крушение российской нефтяной промышленности «полной и окончательной победой» в своей деятельности. Поэтому вновь был задействован фактор инициирования антиазербайджанских акций, должный привести к очередному всплеску дестабилизации на Кавказе.

Январский номер московской газеты «Русское слово» («РС») от 1906 г. косвенно фиксировал этот аспект, отмечая, что «армяне сожгли в кавказских провинциях 27 магометанских деревень. Известие это произвело сильное возбуждение среди турок». А ничто и не мешало лидерам «армянского движения» расшатывать империю путем атак азербайджанской стороны, благо зарубежные управленцы не стесняли в средствах российских оппозиционеров.

Та же «РС» сообщало, что «обнаружен грандиозный подкоп под склад патронов Сальянского полка, где хранились патроны всех расположенных в Баку войск в количестве миллиона штук. Подкоп начинается из дома армянина Давидянца, из подвала, занятого тремя квартирантами-армянами». А министр внутренних дел, председатель Совмина России того периода Петр Столыпин докладывал, что «в апреле 1907 г. в г.Елисаветполе (ныне Гянджа) комитет «Дашнакцутюна» фактически владел судебной и административной властью над армянами и, собрав, под предлогом борьбы с татарами (подразумеваются азербайджанцы) значительные денежные средства, скупал оружие, оборудовал свои мастерские и лаборатории для приготовления бомб, завел свои тюрьмы».

Широкое «представительство» «Дашнакцутюна» по России в целом позволяло «движению» поддерживать необходимую связь с различными регионами. Так, при Екатеринодарском и Армавирском подкомитетах действовали группы боевиков (зинворы), обучение которых проводили выпускники армянской военно-инструкторской школы, в 1906 г. основанной дашнаками в болгарском г.Витоше.

Однако постепенно геополитические интересы Запада привели к задействованию «армянского вопроса» и в Османской империи. Это вполне объяснимо, т.к., отбросив Россию значительно назад в плане мирового экономического продвижения в нефтяном аспекте, Запад решил ослабить российские позиции и в Малой Азии. Это являлось основной причиной того, что, как фиксирует армянский сайт golos.am, «практическая деятельность партии («Дашнакцутюн») после революции 1905-07 гг. вновь была перенесена на территорию Турции».

Обыграв Россию экономически и политически, Запад предпринял атаку и на режим султана, в очередной раз задействовав «армянский фактор», тем более что управленцам не составляло особого труда вооружать «армянское движение» как в России, так и в Малой Азии.Еще в 1905 г. были созданы все условия для приобретения Андраником и Дро (в период I мировой войны оба возглавили армянские отряды в составе российских войск на Кавказском фронте) оружия во Франции, Бельгии, Англии, и др. странах.

Естественно, что давление на османский режим вновь осуществлялось посредством постановки территориальных вопросов. Как отмечалось российской печатью 1907 г., «армяне предлагают курдам… восстать против падишаха и создать независимое армяно-курдское государство».

Но с 1908 г. взаимоотношения между турками и армянами начинают предпринимать новые очертания, что связано с происшедшей «Младотурецкой революцией». В данном аспекте целесообразно отметить, что партия «Единение и прогресс», членов которой европейцы называли младотурками, была создана еще в 1894 г. (лидеры Энвер Паша, Талаат Паша и др.). Как представляется, организация была создана таким же образом, как и «Гнчак» с «Дашнакцутюном», т.е. под диктовку Запада.

Весьма симптоматично, что в обнародованном в Париже манифесте задача ниспровержения «османского самодержавия» напрямую не ставилась, а отмечалась «лишь» необходимость реформ «для всей империи… евреев, христиан, мусульман; мы с радостью сохраняем все оригинальные черты нашей восточной цивилизации, заимствуя с Запада только общие результаты его научного развития, необходимые для просвещения и освобождения нашего народа».

Летом 1908 г., в результате вооруженного восстания младотурок, султан Абдул Гамид II вынужден был созвать парламент, после чего и фиксируется «потепление» взаимоотношений между лидерами «армянского движения» и младотурками.

mladoturk-3

В данном аспекте следует отметить, что опыт деятельности дашнаков с периода создания партии однозначно свидетельствует об ее изначальной «ведомости» Европой. Следовательно, любое изменение в тактике «Дашнакцутюна» было также направляемым извне, в т.ч. в описываемых событиях. Как представляется, одной из причин заинтересованности Запада в развитии ситуации в Османской империи в духе «сердечного взаимопонимания между турками и армянами» являлась надежда Европы на «податливость» младотурок в плане получения от них политико-экономических уступок без необходимости задействования «армянского фактора».

С другой стороны, проведение антидашнакских акций активизировал Петербург, и на этом фоне стабильность положения османских армян облегчала Западу управление «Дашнакцутюном» в собственных интересах.

А ситуация для российских армян в действительности складывалась отрицательная. К концу 1908 г. члены «Дашнакцутюна» стали подвергаться арестам в различных регионах Российской империи, что привело в 1908-09 гг. к массовым судебным процессам. В 1911 г. к суду Особого присутствия Сената были привлечены около 160 человек.

Довольно значимо, что российская пресса выступила в пользу «армянского движения», одним из защитников которого на процессе был будущий глава Временного правительства России, в тот период присяжный поверенный в Петербурге Александр Керенский. Согласно его свидетельствам, «из 145 обвиняемых 95 были оправданы, 47 получили тюремное заключение или ссылку в Сибирь и только трех приговорили к каторжным работам».

На этом фоне младотурки действовали в тесном сотрудничестве с дашнаками, ряд которых были избраны в состав парламента. Но в то же время в лояльности «армянского движения» они сомневались. Как отмечал Лев Троцкий, младотурки «мало доверяли искренности оттоманизма армян…предполагая, что при первом же удобном случае армяне перейдут на путь активной борьбы». В данном аспекте целесообразно отметить, что у младотурок имелись ряд оснований до конца «не доверять» армянам.

Так, согласно энциклопедии сайта genocide.ru, вследствие своей взвешенной политики архиепископ Патриарх Константинопольский Магакия Орманян «вызвал недовольство армянской интеллигенции и политических партий. В июле 1908 г. участники состоявшейся в Константинополе многолюдной демонстрации армяне вторглись в резиденцию патриарха и объявили его низложенным». Однако, в целом, несмотря на это неафишируемое недоверие, ситуация складывалась удачно для османских армян, осознававших себя полноправными гражданами османского общества.

В 1909 г. Абдул Гамид II предпринял попытку переворота и на время захватил власть в Стамбуле. Данный факт накладывается на сложившуюся ситуацию в османском г.Адане, нередко преподносимую как «резня армян». Но даже в материалах сайта genocide.ru число погибших в городе фиксируется в количестве «500-600 мусульман и около 700 армян». В то же время, согласно данным этого же сайта, после подавления младотурками султанского мятежа в «Адане вновь вспыхивает резня христианского населения, в которой участвуют присланные для поддержания порядка войска младотурок».

В этом контексте возникают ряд вопросов. Во-первых, непонятно, по какой причине события 25-27 апреля в Адане облекаются во фразу «вновь вспыхивает резня христианского населения», если чуть выше тем же источником утверждалось о практически идентичном числе погибших армян и «мусульман» в Адане с 14 по 16 апреля? Следовательно, столкновение изначально несло «обоюдный» характер.

Во-вторых, все же не совсем ясен факт заинтересованности младотурок в армянской «резне». Даже с учетом «недоверия» к лояльности армянской стороны, какой резон был у младотурок после первых проармянских шагов настроить против себя целую категорию населения? Да и не могли лидеры «младотурецкой революции» не осознавать, что Запад не даст «в обиду» «своих» армян.

Однако и армянская историография, и проармянские издания придают происшедшим событиям в Адане характер «резни». Вопрос «только» в том, что, согласно итальянскому писателю и историку Джованни Гуайте, «до сих пор исследователи спорят, султан ли отдал приказ «наказать неверных», или правительство младотурок прислало в город военные отряды под предлогом наведения порядка».

В то же время в аспекте аданских событий несколько упускается из виду «курдский фактор». После младотурецкого переворота лидеры «курдского движения» Эмин Али Бадр-хан, сеид Абдул Кадыр и др. первоначально поддержали новый режим. Абдул Кадыр, будучи избранным президентом сената парламента, являлся сторонником курдской автономии в рамках империи при сохранении полной лояльности младотурецкому правительству. Большой поддержкой среди курдского населения пользовались возникавшие с 1908 г. т.н. «курдские клубы».

Однако, как отмечал руководитель сектора курдоведения Института востоковедения РАН Михаил Лазарев, хотя «эти клубы считались отделениями комитета «Единение и прогресс», они… встав в оппозицию к централизаторской политике младотурок…приветствовали контрреволюционный мятеж в Стамбуле… и по многим признакам готовили вооруженное восстание».

Следовательно, нельзя исключать версии, согласно которой, часть курдских лидеров, сменивших позицию лояльности к младотуркам на поддержку султана, по согласованию с ним, могла спровоцировать соотечественников на антиармянские проявления. В условиях промладотурецкой политики «Дашнакцутюна», а также с учетом того, что немало курдов были недовольны поступившими указаниями о возврате армянам ранее захваченных земель, в различных кругах курдского населения антиармянские настроения не могли не быть господствующими.

Кроме того, нельзя сбрасывать со счета и отсутствие единства в руководстве «курдским движением». М.Лазарев пишет, что «соперничавшие стороны старались скомпрометировать друг друга перед турецким правительством взаимными обвинениями в измене, сношениях с Россией и в желании с ее помощью основать курдский «бейлик» (княжество)». А отсюда вполне возможна версия, что Россия, утерявшая на данном этапе возможность «курации» над османскими армянами, вполне могла начать использовать «курдский фактор» в собственных интересах, тем более что младотурки не благоволили Петербургу.

mladoturk-2

Как бы то ни было, после ликвидации мятежа младотурки вошли в новое правительство, заняв посты губернаторов, послов, большую часть высших должностей в армии и при дворе, тем самым начав играть решающую роль в управлении страной. Как отмечал американский посланник в Стамбуле Дж.Лейшмэн, одним из первых шагов младотурок было создание смешанной комиссии по аданским событиям, «состав которой встречает всеобщее одобрение…в нее входят два депутата, предложенных парламентом, два армянина, получивших одобрение патриархата, и два военных чина, отобранных Советом министров». По приговору одного из заседаний комиссии было казнено 9 мусульман и 6 армян. Тем самым младотурками изначально была продемонстрирована объективность в подходе к происшедшему.

Как представляется, в армянской среде также было понимание (а, возможно, и обладание реальными фактами) об «искусственности» апрелевских событий. Именно поэтому большая часть лидеров «армянского движения» по-прежнему шла в направлении развития армяно-турецких взаимоотношений. Л.Троцкий признавал наличие «формального договора» дашнаков с младотурками «для поддержания конституционного режима и осуществления местного самоуправления, дальнейшее развитие которого должно было привести к культурно-национальной автономии». Как следствие, положительно был решен вопрос об отбытии воинской повинности для христиан, а к концу 1909 г. МВД подготовил проект закона о вилайетах.

Армянский историк, мининдел Арм.ССР в 1975-1985 гг. Джон Киракосян признает, что партия «Дашнакцутюн» обязалась «защищать целостность империи, претворять в жизнь конституцию, отрицать стремление армян к независимости… продолжая сотрудничать с младотурецким комитетом, обещала ему на случай войны на Балканах выставить около 40 тыс. армянских добровольцев».

При этом армянский историк приводит слова одного из основателей и руководителей партии Ростома Зорьяна: «Армянское население Турецкой Армении после 1909 г. никогда не имело такой спокойной и безопасной жизни, как при новом режиме». Далее Д.Киракосян пишет, что в «1910 г. на собрании дашнаков Тарона… главари Гармен и Симон Заварян высказались против вооружения и восстания армян против младотурецкого строя».

Таким образом, как усматривается, и до, и после аданских событий армяне и младотурки предпринимали реальные шаги для сближения. Откровенно высказывается по этому поводу гл.редактор журнала «Армянский вестник» Карен Микаелян: «Дальновидные и реально мыслящие армяне предлагали стратегический путь национального развития, долгий, трудный, но более безопасный и ответственный, заключавшийся в реформировании и преобразовании всей Османской империи: Этот путь развития предлагали консервативные представители армянской национальной элиты, такие, как Константинопольский патриарх Магакия Орманян и другие, имена и дела которых, к сожалению, мало известны современному поколению» (в условиях давно сформированной официальной позиции армянской историографии такого рода характеристика событий со стороны К.Микаеляна не может не вызывать уважения, т.к. для озвучивания этой позиции нужна немалая смелость).

В числе сторонников линии «на сближение» находился и один из идеологов «Дашнакцутюна» Микаел Варандян, что никак нельзя назвать случайностью. В одной из магистрских работ кафедры социологии ЕрГУ в этой связи подчеркивается, что производимый М.Варандяном «дискурс… является классическим примером: некризисного мышления… Постоянное ознакомление с царившими в то время современными ему теоретическими мыслями и мыслителями, подготовило в итоге европейски мыслящего ученого, одновременно до безумия любящего свою страну, но не страдающего шовинизмом, вульгарным этноцентризмом или восточным заштампованным мышлением, и воспитало в нем поразительное качество вполне здорового сочетания европейской мысли и армянской реальности». Сложно что-то добавить к этой характеристике.

Однако, как это ни прискорбно, «шаги навстречу» не стали основополагающим для «армянского движения». Не случайно известный армянский прозаик и поэт ХХ в. Гурген Маари устами одного из героев своего романа «Горящие сады» констатировал: «Как ни горько говорить об этом, не могу не заметить, что часто мне легче найти общий язык с турецкими должностными лицами, нежели с армянскими шефами». И эта фраза подтверждает утверждение того же М.Варандяна о том, что «предусмотрительность и рассудительность, увы, не были добродетелью армянского деятеля». Да и тот же Д.Киракосян навешивает ярлык «преступной близорукости» на политику лиц, пытавшихся идти в русле нормализации отношений между армянами и турками.

В этом контексте целесообразно отметить, что сторонники армяно-турецкого сближения имели все основания утверждать о добротных, мягко говоря, условиях проживания армянского населения в империи. В стране насчитывалось 29 пашей, 22 министра, 33 депутата, 7 послов, 11 консулов из числа армян. Немалая их прослойка была представлена и в экономической сфере, включая банковскую систему. По данным российского писателя и историка Валерия Шамбарова, «среди армян было много состоятельных людей, им принадлежало 60% импортной, 40% экспортной и 80% внутренней торговли в Турции».

Согласно сайту fedayi.ru, значительное армянское население имелось в Стамбуле, где «обозначилось его четкое социальное расслоение: имущие слои были представлены промышленной и торговой буржуазией (амира); демократические слои — ремесленниками и пандухтами. В Константинополе и Смирне была сосредоточена основная часть армянской интеллигенции — учителя, издатели, журналисты, писатели…Образовалась провинциальная армянская интеллигенция».

При этом какого-то дискомфорта армяне не испытывали. В романе «Рекламное бюро господина Кочека» армянский советский писатель Варткес Тевекелян приводит слова некоего журналиста Жюля Сарьяна: «Я — армянин, родился в Стамбуле, в состоятельной, интеллигентной семье. Отец был преуспевающим архитектором… Жили мы тихо, уединенно, в собственном особняке на берегу Босфора. Родители… любили музыку, живопись, много читали, собирали картины, часто ездили в Италию и, по-своему, были счастливы».

В свою очередь, видный протестантский пастор, евангелист- проповедник, председатель русско-украинского Союза евангельских христиан-баптистов (ЕХБ) в Канаде в 1958-1964 гг. Иоанн Марк Галустьян вспоминал: «Каре-Базар в те времена был маленьким городком в Киликии, населенным армянами и турками. Армяне жили в отдельной части города очень дружно. К нам почти каждый вечер и даже ночью без приглашения приходили гости. В праздничные дни близкие родственники и друзья посещали друг друга с утра до поздней ночи, угощались сладостями, и нас, детей, это очень радовало… А в рождественское утро все шли в церковь…Мы снова поехали на дачу… Вся эта местность была населена армянами, где они имели свой молитвенный дом».

Указанные факты еще раз однозначно свидетельствуют, что хотя само «армянское движение» не было однородным (а это является естественным для любого движения), антитурецкие настроения в армянской среде явно возникали вследствие их «внешнего» инициирования. Что подтверждает известный психолог, философ, создатель Института гармоничного развития человека Георгий Гурджиев: «Проводимая извне политика, принципом которой был девиз «разделяй и властвуй», вносила раздор в ряды сторонников национального освобождения».

Подоплекой же причин использования «армянского фактора» в различные периоды истории являлись, как уже отмечалось, геополитические устремления мировых держав. И это вновь проявилось в Османской империи в начале второго десятилетия ХХ в., когда «курация» «армянского вопроса» была «любезно» передана Западом России.